Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Ещё один священномученик, от жидобольшевиков умученный


Из книги анархиста, участника махновского движения Волина.

Вспоминается типичный случай, которому я был свидетелем.

Во время контрнаступления несколько отрядов махновцев вошли в большое село. Они решили там остановиться, чтобы дать отдых людям и лошадям.

Наша «Комиссия по пропаганде», находившаяся вместе с этими отрядами, разместилась в крестьянской семье, проживавшей на сельской площади, как раз напротив церкви.

Едва устроившись, мы услышали снаружи шум и громкие голоса.

На улице стояла толпа крестьян, которые разговаривали с бойцами-махновцами.

— Да, товарищи, дело-то ясное. Он, сволочь, целый список составил, сорок фамилий, и передал его властям. Всех расстреляли...

Нам объяснили, что речь идет о сельском священнике. По словами крестьян, он донес деникинцам на многих жителей села как на сторонников махновского движения.

Краткое расследование, проведенное на месте несколькими повстан­цами, показало, что крестьяне говорят правду.

Было решено отправиться к попу домой. Но крестьяне сообщили, что дом его заперт, и никого там нет.

Кто-то предположил, что поп бежал. Другие утверждали, что он прячется в самой церкви.

Тогда толпа крестьян и повстанцев направилась к храму. Дверь оказалась заперта. На ней висел большой амбарный замок.

Гляди-ка, — крикнул кто-то. — Не может он быть внутри,
дверь-то заперта снаружи...

Но другие, знающие, утверждали, что у попа не было времени бежать, и он попросил служку запереть его в храме, чтобы поверили в его бегство.

Желая в этом убедиться, несколько повстанцев сбили замок прикладами и вошли в церковь.

Они тщательно исследовали помещение, но никого не нашли. Однако обнаружили использованный ночной горшок и съестные припасы.

Стало ясно, что поп прячется в церкви. Услышав, как в нее пытаются войти, он, должно быть, залез на колокольню в надежде, что, не обнаружив его внизу, крестьяне уберутся восвояси.

Повстанцы поднялись на колокольню по узкой деревянной лестнице. При этом они громко кричали и стучали шашками и винтовками.

Тогда те, кто наблюдал за происходящим с площади, вдруг увидели под крышей колокольни высокую фигуру человека в черной рясе, который махал руками и, охваченный ужасом, отчаянно кричал.

Священник был молод, длинные соломенного цвета волосы развевались на ветру. В страхе протягивал он к собравшимся руки и жалобно взывал:

Братцы! Братцы! Я ничего не сделал! Ничего не сделал! Смилуйтесь, братцы! Братцы...

Но сильные руки уже схватили его за полы рясы и потянули к лестнице.

Его заставили спуститься. Все вышли из церкви. Попа проволокли через площадь и привели во двор, где мы остановились.
 

Туда же зашли многие крестьяне и повстанцы. Другие столпились на площади перед открытыми воротами.

Тотчас был организован импровизированный народный суд. Наша «Комиссия» в нем не участвовала, мы лишь наблюдали за происходя­щим, предоставив народу действовать самому.

   Ну, — крикнули попу, — что ты на это скажешь, прохвост? Настал час расплаты! Прощайся с жизнью и молись своему Богу, если хочешь...

   Братцы, братцы мои, — повторял дрожащий поп, — невиновен я, невиновен, ничего я не сделал. Братцы...

   Как это ничего не сделал? — кричали собравшиеся. — А не ты ли донес на Ивана, и на Павла, и на Сергея горбатого, и на других? Не ты ли составил список? Хочешь, отведем тебя на кладбище и покажем могилы тобой загубленных? Или поищем в полицейском участке? Может, отыщется список, который ты написал?

Поп упал на колени и повторял, вращая глазами и обливаясь потом:

          Братцы, простите... Смилуйтесь!... Ничего я не сделал.

              Неожиданно к нему подошла молодая женщина,  член нашей «Комиссии».

Стоя на коленях, он ухватился за подол ее платья, поднес его к губам и стал умолять:

          Сестричка, защити меня. Я невиновен... Спаси меня, сестричка.

Чего ты хочешь от меня? — сказала она. — Если ты невиновен, защищайся. Зти люди — не дикие звери. Если ты и вправду ничего не сделал, они не причинят тебе зла. А если нет, что я могу сделать?

Во двор, пролагая себе путь в толпе, въехал повстанец на коне.

Узнав о том, что произошло, он остановился позади попа и, не спешиваясь, принялся яростно хлестать несчастного. При каждом ударе нагайки повстанец повторял: «Вот тебе за то, что обманывал народ! Вот тебе за то, что обманывал народ!» Толпа молча смотрела на него.

   Довольно, товарищ, — сказал я негромко. — Не нужно все-таки мучить его.

   Ну конечно! — раздались вокруг насмешливые крики. — Аони что, никогда нас не мучили?

Подошел другой повстанец. Он грубо толкнул священника:

          Ладно, поднимайся! Кончай комедию! Вставай же!

Обвиняемый больше не кричал. Очень бледный, в полубессознательном состоянии, он поднялся. Глядя куда-то вдаль, он беззвучно шевелил губами.

Повстанец дал знак нескольким товарищам, и они тотчас окружили попа.

Товарищи, — обратился он к крестьянам, — вы все говорите, что этот человек, ярый контрреволюционер, написал и передал белым властям список «подозрительных», и что по этому доносу многих крестьян арестовали и расстреляли. Так это?

  Да, да, истинная правда! — зашумела толпа. — Из-за него сорок наших убили. Все село это знает.

И вновь стали называть имена жертв, приводить доказательства. Несколько родственников казненных подтвердили это. Сами представители властей сообщили им о списке, составленном попом, объясняя таким образом свои действия.

Поп ничего уже не говорил.

  Кто-нибудь из крестьян будет защищать этого человека? — спросил повстанец. — Кто-нибудь сомневается в его виновности?

Никто не откликнулся.

Тогда повстанец схватил попа и грубо сдернул с него рясу.

  Шикарная материя! — сказал он. — Из нее выйдет хорошее черное знамя. А то наше уже истрепалось.

Затем сказал попу, жалкому в своей рубахе и кальсонах:

                 А теперь становись на колени! И молись, только не оборачивайся.

                      Приговоренный подчинился. Он стал на колени и, сложив руки, принялся шептать: «Отче наш на небесех, да святится имя твое, да приидет царствие твое...»

Два повстанца встали позади него. Они достали револьверы, прицелились и несколько раз выстрелили ему в спину. Выстрелы прозвучали сухо и беспощадно. Тело рухнуло.

Все было кончено.

Толпа медленно разошлась, обсуждая происшедшее.Collapse )

О новомучениках-антисемитах и террористах


В ходе споров о роли церкви в событиях революции и Гражданской войны столкнулся в дискуссии с одной из френдесс по ЖЖ, прямо таки восхищающейся деятельностью иерея Иоанна Восторгова. В ходе общения выяснилось, что оказывается, для православных (в том числе и для священников) не обязательно соблюдение заповедей Иисуса и апостольских правил, если это связано с борьбой с большевиками. То есть для священника вполне допустимо организовывать вооружённые отряды, хранить в храме оружие и заниматься прямыми призывами к свержению советской власти, а если такой политпоп получал свою вполне заслуженную пулю, то он должен почитаться как мученик за веру, а не обычный контрреволюционер. На моё скромное возражение о том, что тогда это – не христианство, а клуб по интересам, мне было отвечено, что со мной не о чем разговаривать (кстати, я полагаю, что в такой же ситуации проповедники за красных, будучи пойманными на белой территории, тоже получали своё наказание заслуженно, ибо каждый знал, на что шёл и понимал последствия).

В то же время я решил обновить свои знания об этом историческом персонаже на сайтах РПЦ, и выяснилось, что это был тихий и мирный пастырь, выдающийся по своим способностям, к которому почему-то пристали жидовские чекисты и расстреляли под вздорным и надуманным предлогом. Короче говоря, сельский священник тихо и смиренно руководил своей паствой, пели птички, богобоязненные пейзане пахали поля и украшали себя цветами, когда зверообразные китайские евреи вломились в сию идиллию и ни за что ни про что, надругавшись над крестом животворящим, прибили пастыря. Налетели ветры злые да с восточной стороны …

            А может, не надо так издеваться над памятью незаурядного человека, который сам был ветром?
Ведь он - один из основателей «Союза Русского Народа» (1905): на 1-м монархическом съезде, созванном этим союзом (1906), протоиерей Восторгов призвал отстаивать самодержавие. С 1905 совершал многочисленные поездки по России по делам монархической организации. Видный оратор, писатель, организатор и проповедник. Его проповеди были направлены на изобличение сектантства и против учения социализма. В 1907 создал "Русский монархический союз" в Москве, стал его председателем (по 1913). Министру внутренних дел России доносили: "Восторговский союз немногочисленный, значение его вздуто..." ("Союз Русского Народа". По материалам Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, М-Л., 1929, с. 106). Издавал монархическую газету "Церковность", "Рус. Земля", ж. "Потешный" и "Верность", выпустил два тома проповедей, кн. "Социализм при свете христианства", многочисленные воззвания и листовки. На 4-м миссионерском съезде в Киеве (1908) выдвинул лозунг "борьбы с социализмом" как одну из основных задач духовенства. В 1913 организовал в Москве Женский богословский институт. Был тесно связан с Г.Е. Распутиным.
Политическая деятельность Иоанна Восторгова подвергалась резкой критике со стороны либеральной общественности, а также и части черносотенных деятелей, обвинявших его, в частности, в уголовных преступлениях — например, в убийстве жены (которая в то время была ещё жива). Позднее обвинения не подтвердились, но они стали одной из причин того, что в 1916 отец Иоанн не был хиротонисан во епископа (другой причиной мог стать конфликт с Григорием Распутиным).

Борьбу с революцией о. Иоанн провозгласил священным долгом каждого пастыря. К сожалению, немало архиереев пытались подавить подобную активность черносотенного духовенства, утверждая, что "Церковь вне политики". Однако в январе 1909 г. протоиерею Иоанну удалось отстоять в Св. Синоде необходимость участия духовенства в правых организациях. Отца Иоанна в этом поддержал сам Государь, наградив орденом Св. Владимира 3-й степени и подарив монархическим союзам Москвы свой портрет.

Однако в 1913 г. Синод принял решение, запрещающее лицам духовного звания руководить деятельностью политических партий и движений. Политическая деятельность о. Иоанна стала невозможна.

С тяжелым сердцем принял лидер московских монархистов известие о февральском перевороте в Петрограде. Еще утром 28 февраля, когда не вполне было ясно, что происходит, он призывал одного из своих более молодых единомышленников «защищаться надо». На уныло-пессимистический вопрос: «Кого защищать?» отвечал: надо защищать «Порядок, Государство, Русский Народ, который весь теперь занят на позициях, на фронте. Надо идти, как шли мы в первые безнадежные минуты в 1905...». В своем дневнике сетовал на недальновидность и нераспорядительность высших чиновников: «Здравомыслящие градоправители упустили момент отвернуть русло революции и превратить грядущую трагедию в веселенький фарс жидовско-торгового (выделено мной) погрома... Эх, и за что им деньги, чины и проч. дают!..»

После Февральской революции 1917 в Москве 7 марта происходило совещание церк. деятелей Москвы под председательством Восторгова, где обсуждался вопрос "об отношении духовенства к текущим событиям". Решили "во имя пастырского и патриотич. долга подчиниться Временному правительству и последовавшим в этом направлении распоряжениям высшей церковной власти". С мая настоятель Покровского собора (Василия Блаженного) в Москве. Выступил на Святом Соборе Православной Российской Церкви (август 1917-1918) с речью: "...Социализм - явление противоположное христианству. ...единственное спасение русского народа - православный русский мудрый царь. Но царь свергнут богохульниками... Ныне наша разруха, ужасы нашей жизни, вообще трагические переживания народа русского всей своей совокупностью говорят: "Да будет снова на Руси патриарх". И вот почему. Когда объявлена война - нужен ещё и вождь.- Дайте же вы и народу церковного вождя, который был бы грозным обличителем для тёмных сил, хотя бы они и сидели в правительствующих местах..." (Чертков А., Крах, М„ 1968, с. 26). По воскресеньям в 4 ч. дня он служил молебны на Красной площади, в которых более всего громил большевиков. "Всероссийский Церковно-общественный Вестник" писал: "Большое недоумение вызывает поведение иерея Восторгова. Духовенство требует его удаления из клира. 25 марта 1917 Восторгов выпустил листки к мирянам. В этих листках говорится о трёх китах, служащих основанием рус. государства, и одним из этих китов автор называет Божьего помазанника-царя" (1917, № 5).

В 1918 выступал за объединение русского народа вокруг церкви: "Ибо одна церковь остаётся у нас вне партий. Наше правительство, если оно есть, представляет собой не народ, не страну, а только власть класса, да и то не целого, а только одной части его: наши газеты представляют каждая только свою партию; только одна церковь представляет весь верующий русский народ и способна сказать здравое и смелое слово" ("Церковность", 1918, 11 февр., с. 6). И призывал: "Борьба, борьба и борьба - вот наш и ваш долг" (см.: Лунин А., Окт. революция и церковь, М„ 1925, с. 15).

Восторгов советовал патриарху, оставив церковные дела, непосредственно заняться организацией церковного мятежа в Москве. При своём храме он создал специальную военную организацию, целью которой была борьба "до последней капли крови" за восстановление на троне династии Романовых. 2 июня 1918 был арестован. На суде заявил, что не сложит оружия. Расстрелян.

            http://www.hrono.ru/biograf/vostorgov.html

            http://www.rusidea.org/?a=25090507

            Ну и где здесь смиренный тихий пастырь, невинно умученный за веру? Есть матёрый и храбрый боец, использующий православие как оружие. И мне почему-то кажется, что он сам бы первый возмутился таким наглым попранием всего того, что он дела в своей жизни.

            И ещё. Прославляя таких деятелей как мучеников, церковь не только нарушает установленные для неё правила, благословляет клир на антиправительственную деятельность. Если есть белые попы, то могут быть и красные.

            И не стыдно ли церкви, кстати, возносить на щит антисемита – предтечу нацистов, видевшего путь избавления страны от революционных настроений в убийствах и грабеже евреев-торговцев?